Показать полную версию страницы
Все материалы

Красотки со скальпелем

Три красивые женщины-хирурга рассказали SHE о своей тяжелой работе — они часто слышат просьбы позвать врача-мужчину и редко видят мужей и детей из-за ночных операций

​Женщину-хирурга многие пациенты воспринимают настороженно — принято считать, что эта тяжелая работа для серьезных мужчин. Но в современном мире хрупкие девушки все чаще отбирают у противоположного пола право на «мужские» профессии. Корреспондент SHE встретилась с тремя хирургами — прекрасными женщинами, работающими в крупных больницах Новосибирска, и спросила, как они справляются со столь напряженной работой, отчего им бывает страшно и правда ли, что даже коллеги-мужчины относятся к ним снисходительно.

Виктория Большакова, 28 лет, гинеколог-хирург гинекологического отделения Областной клинической больницы:



Все было не случайно — как и у многих, у меня семья врачей; пошла по стопам родителей, но по своей воле. Мама гинеколог, в том числе оперирующий гинеколог, поэтому проще было что ли выбрать. Но у меня было обычное детство маленькой девочки, никакого фанатизма в детстве не было.


Бывает, пациенты задают вопрос: «Сколько лет вы работаете?». Я отвечаю, что стаж работы у меня — 4 года, за это время я овладела всеми навыками хирургического лечения, которые возможны в нашем отделении. Если человека что-то не устраивает, он всегда может отказаться и найти другого врача. Это абсолютно не обидно.


Сначала, конечно, было страшно — вдруг чего-то ты не знаешь, что-то забыл, поэтому вечером сидишь книжки читаешь, советуешься с коллегами. Да и до сих пор страшно бывает. Так всегда — чем больше читаешь, тем больше кажется, что ты ничего не знаешь.


С одной стороны, девушке проще довериться гинекологу-женщине, а с другой стороны — многие считают, что мужчины лучше оперируют, есть такая модель мышления. Хотя это совершенно не так — я знаю женщин, которые оперируют ничуть не хуже мужчин.



Если говорить именно о хирургической специальности, то, мне кажется, есть некая снисходительность к женщинам-врачам. Но что касается гинекологии, то мы всегда друг другу приходим на помощь, нет никакого пренебрежения. Я работаю с мужчинами — вижу, как они переживают за пациенток, как они их жалеют. Так же как и женщины. Пациенты чувствуют, когда врачу не наплевать на них. Здесь нет смысла разграничивать по половому признаку.


Складывается впечатление, что медики — люди с очень узким кругозором, которые только о медицине думают. У меня даже муж так думает! А мы абсолютно такие же люди. Хотелось бы научиться еще готовить блюда азиатской кухни, язык выучить. Видимо, во время декрета. Он мне только предстоит. Сложно выпасть из профессиональной жизни, даже подумать об этом сложно, но все равно надо.


Мы спасаем женщин от кровотечения, спасаем их от смерти… Хочется верить, что есть миссия. Должен же быть смысл жизни у каждого человека. И кажется, что своей жизнью и работой приносишь добро. Даешь второй шанс на жизнь.


Екатерина Герасёнова, 38 лет, хирург отделения гнойной хирургии Городской клинической больницы № 1:



Я с 5 лет хотела быть врачом. В 10-м или 11-м классе поняла, что хочу стать травматологом, но для этой специальности необходимо иметь физическую силу, так что в итоге решила стать хирургом. Работала сначала в плановой хирургии, а потом ушла в экстренную, она более интересная оказалась для меня. В экстренной хирургии каждый день интересные случаи, порой бывает, что идешь на операцию и не знаешь, чем все закончится. Ход операции может измениться, и это нормально.


Первая операция? Аппендэктомия — обычно все с нее у хирургов и начинается. В первый раз, когда большую операцию делаешь, — тревожишься и за пациента, и за себя. Но всегда есть опытные коллеги, и молодому хирургу ассистирует более опытный врач. Когда ты только начинаешь работать — все кажется очень романтичным. Ответственность начинает пугать в более зрелом возрасте.


Медицинскую помощь оказываем взрослым. Только с 15 лет пациентов принимаем. Я очень сильно переживаю всегда — со взрослыми-то сложно работать, часто пропускаешь через себя какие-то ситуации, трагедии семейные… И я очень уважаю тех, кто с детками работает — эти люди для меня, наверное, самые сильные во всей медицине.


Пациенты у нас разные, родственники пациентов тоже разные, нужно быть очень терпимым. Здесь уже не важно, кто ты — мужчина или женщина, все зависит от того, как ты себя подашь, как ты реагируешь в стрессовой ситуации. Хотя женщины, как мне кажется, эмоционально лабильнее.


Есть все-таки предпочтение мужчинам-хирургам — не из-за умственных способностей, а потому что женщины больше внимания уделяют семье, уходят в декрет. И для женщины часто дети, семья все равно на первом месте. Мужчине проще отдаваться своей профессии. Хотя сейчас, в современном мире, женщины вкалывают наравне с мужчинами.


Я очень люблю свою работу, просто она ненормированная — иногда и вечером остаешься, и на выходных приезжаешь — так переживаешь за пациента. Супруг у меня врач, так что особых козней мне не строит. (Смеется.



У меня двое детей, и один категорически против профессии хирурга для себя: не хочу, говорит, никогда быть врачом, ни за что в жизни, а другой сын сказал наоборот: «Хочу быть как ты, только кардиохирургом». Но, по сути, им все равно, мама у них хирург или мама машинист поезда, они еще маленькие (7 и 8 лет. — М.М.).


Женщина всегда остается женщиной — и хочется выглядеть хорошо, неважно, какой ты профессии. Косметика ограниченна. Ногти нам, конечно, и красить, и отращивать нельзя — представляете, если вас будет смотреть доктор с большими ногтями? (Смеется.


Я считаю, что у любого человека есть свой стержень — но в хирургии он должен быть железным. Не представляю, чем я еще могу заниматься — я ничего больше не умею. Я люблю профессию свою, люблю оперировать! К сожалению, спасти весь мир не можем — но помогаем и, конечно, стараемся изо всех сил.


Екатерина Юшина, 39 лет, хирург отделения трансплантации органов Областной клинической больницы:



Я собиралась быть психологом, потом собиралась быть офтальмологом очень долго… А потом я подумала, что, будучи офтальмологом, вряд ли я буду оперировать, а буду сидеть в поликлинике, что малопривлекательно. И в какой-то момент попала в отделение хирургии и решила, что хирург — самое то.


Ассистировать вообще не страшно. Ну, кроме того, что оперирующие хирурги иногда ругаются — что делаешь что-то не так, но к ним привыкаешь со временем. В нашем городе и в наших клиниках люди быстрее получают доступ к ассистенциям, к операциям, чем в той же Москве. Когда я приехала туда учиться в 2005 году, выяснилось, что я уже и почку-то пересадила, а там в Москве были люди старше меня — и не всегда их пускали даже к ассистенциям.


Всякое бывало — и накатывала депрессия периодически, не хотелось работать, и казалось, что надо увольняться, черная полоса и ничего не складывается. А когда удачные операции — конечно, ты в эйфорию впадаешь! Но тебя тут же может спустить с небес пациент, которому ты просто не можешь помочь. Иногда ты ощущаешь бессилие. Когда понимаешь, что ты больше ничего не можешь сделать для пациента. А он просит, ждет. Это самое тяжелое.


Женщины-врачи более эмоционально реагируют, чем мужчины, — это однозначно, это в характере женщины заложено. В то же время они более сострадательны, чем мужчины, а иногда и более внимательны к пациентам. У мужчин другая логика, другой подход к жизни. Мужчины-хирурги чаще все переживают в себе, поэтому у них чаще инфаркты, инсульты и т.д. А женщина может иногда и всплакнуть.


Часто пациенты, которые ложились на трансплантацию почки, спрашивали, кто будет делать операцию: «Вы же, конечно, не оперируете, а оперировать будет мужчина?». А когда говоришь, что ты, скорее всего, будешь делать операцию, такой вопрос в глазах читался! «Может, меня все-таки заведующий прооперирует?». Но сейчас пациенты уже спокойнее реагируют, это однозначно. Раньше было немного предвзятое отношение.


Обидно было в самом начале, когда ты пыталась доказать, какая ты умная, наравне с мужчинами все сможешь. После декрета снова пыталась доказать, что все могу, — а декрет тебя выбивает из колеи на какое-то время. А потом как-то пришло осознание, что не надо ничего никому доказывать, просто делать хорошо свою работу.



Природой в нас заложены женские хитрости, которые иногда помогают… Когда ты перестаешь доказывать, что умная, и не надо смотреть, что я блондинка. Иногда ведь очень помогает включать блондинку, особенно когда нужно договориться с мужчинами о чем-то. (Смеется.


Бывают внеплановые вещи, которые разбивают твой личный график в пух и прах. Особенно если это долгие процессы, занимающие сутки. Как правило, любой запланированный праздник заканчивается пересадкой. Даже бывает в день рождения. Была даже пересадка 30 декабря. Тяжело, когда рушит планы, но и к этому ты тоже привыкаешь.


Муж тоже к этому привык. Мне очень повезло с мужем. Он не врач, но ничего, нормально переносит — ну не придет жена домой, и завтра придет поздно. Ну и что теперь. Дети тоже привыкли — у меня двойняшки, девочка и мальчик. Когда приходишь домой — не можешь объяснить детям, что ты крайне устал, потому что ты всю ночь оперировал.


Хирургия — это как катание на горных лыжах. Ты катишься по ровной — впадаешь в эйфорию, а потом раз — и елка.


Все мы люди. Никто не идеальный, и ты не бог.

Мария Морсина
Фото Веры Сальницкой

34928
Все материалы
Вход в почту
Выбор города